Искусство врачевания. Травматолог — тот же волшебник

1817

Кто в травматологию не попадал, тот не знает по-настоящему, почем фунт лиха. Больничные коридоры, палаты этого лечебного заведения, кажется, представляют собой один сплошной сгусток горя. Конечно, увечье увечью рознь, но тем не менее оказаться здесь и врагу не пожелаешь. Но, увы, в нашей непредсказуемой жизни никто ни от чего не застрахован. Как говорится, если бы знал, где упадешь, и соломки подстелил бы. Только вот, к сожалению, иной раз все происходит с точностью до наоборот. И тогда на помощь приходят врачи-травматологи. Здесь, как и в любой сфере медицины, надо быть профессионалом высшей пробы. С одним из таких опытных докторов мы и беседуем сегодня. Итак, знакомьтесь: директор Научно-исследовательского института травматологии и ортопедии, профессор Владимир Климовицкий.

─ Владимир Гарриевич, предлагаю вначале поговорить о Ваших заслугах.

Видите ли, это в молодости я любил указывать на визитках свои титулы ─ лауреат Государственной премии, заслуженный врач, академик нескольких академий и далее в том же духе. С возрастом, поверьте, это проходит. Теперь, разменяв седьмой десяток лет, стал предельно лаконичен. На моей визитке написано «Врач-травматолог» и больше никаких дополнений. Дело, которому посвящено столько десятилетий ─ вот что основное для меня! К слову, два моих однокурсника которые работают в Лимане после окончания института, от меня, по сути, ничем не отличаются. Мы ─ состоявшиеся врачи, а все остальное приятно, но не главное в жизни.

На что способен сегодня Ваш Центр?

─ О, мы на многое способны! Значит, когда я беру инструменты и оперирую, то всегда говорю своим коллегам: «Зарубежные доктора не то, чтобы не смогли этого сделать ─ просто они, располагая всем необходимым в полном объеме, не отваживаются на такие действия». Ведь у иностранных специалистов есть все. А мы, как в том анекдоте, из ничего можем сделать многое. Скажу более того, нынче в Лимане мало кто представляет себе, на что мы способны. Например, недавно установили два онкологических протеза: локтевого сустава и коленного. Что такое онкологический? Это когда нижняя конечность не удаляется, а выполняется органосберегающая операция ─ что позволяет человеку ходить на своих ногах и жить полноценной жизнью. Вот какие операции у нас проводятся! Также оперируем по методу артроскопии ─ то есть без разреза, проколами. Лечатся коленные суставы, плечевые. Раньше это было доступно только в клиниках мирового уровня, а теперь ─ и в Лимане. К нам приезжают больные из разных уголков. Сейчас у нас проводится полторы тысячи операций ежегодно ─ и это при том, что у нас нет территории, которая позволила бы развернуть ещё ряд отделений.

А взять, скажем, хирургию кисти. Совсем недавно одному из пациентов пришили палец, который полностью оторвало на циркулярке. Есть у нас и отделение, где удаляют опухоли мозга, оказывают высококвалифицированную помощь в случае тяжелых черепно-мозговых травм. Здесь работают настоящие профессионалы своего дела. То же самое можно сказать и о детском травматологическом отделении, куда везут пострадавших детей со всей Донецкой области.

А есть ли аналоги Вашему Центру в Донецкой области?

─ Без преувеличения я бы назвал наш Центр уникальным. С недавних пор здесь, в Лимане, располагаются Институт травматологии и областная травматологическая больница. У нас выпускается журнал «Травма», рекомендованный Высшей аттестационной комиссией Украины. В этом издании публикуются результаты диссертационных работ, организована деятельность ученого совета. Со всей страны приезжают к нам для защиты докторских диссертаций.

Господь Бог нам дал возможность, благодаря чему в прежние времена мы сумели возродить травматологию в Донецке, а сейчас продолжаем эту работу в Лимане.  Как я уже говорил, достигнуты определенные успехи, но совершенству, сами понимаете, нет предела.

Радушно ли Вас встретил Лиман, были ли проблемы на стадии становления, тяжело ли Вы, скажем так, «врастали в местную почву»?

— Конечно, поначалу возникали сложности, без них, увы, не обойтись. Нас встретил еще предыдущий мэр. Сразу получили только один этаж, второй взяли в аренду. Со временем начали развиваться, стали располагать и третьим этажом, а впоследствии под больницу выделили еще этаж в другом корпусе.

Какие у Вас сложились отношения с Петром Цимиданом?

─ Деловые и конструктивные. Петр Федорович прекрасно понимает, что травматологию в Лимане нужно поддерживать, насколько позволяют возможности. Было время, он и сам обращался к нам, лечился у нас. Словом, знаком с нашей сферой не понаслышке.

А вот скажите, Владимир Гарриевич, если сравнивать пребывание в Донецке и Лимане, намного ли ныне уменьшился КПД Вашего Центра?

─ Если вспомнить прошлое, то в Донецке у меня, как главного врача, ушло 25 лет на то, чтобы сделать травматологию лучшей по оснащенности в стране.  Познакомился и с Кучмой, поскольку главный травматолог области был обязан сопровождать Президента и первых лиц страны. Меня представили Леониду Даниловичу, я попросил у него содействия в ремонте и оснащении травматологии и получил положительный ответ. А впоследствии выделили еще оборудование и к «Евро-2012».

Сейчас в Лимане Ваш Центр выходит на тот уровень, которого Вы достигли в Донецке?

─ Да, конечно. Есть только кадровые вопросы. Кадры мы воспитываем, но не без трудностей ─ ведь люди на полгода ездят в Киев на учёбу. И тем не менее, стараемся найти оптимальный вариант решения данной проблемы. По крайней мере, пациенты не должны ощущать нехватку квалифицированного персонала.

Когда на Донбассе начались боевые действия, Вы сюда приехали в одиночку или за Вами последовала Ваша команда?

Я приехал один, имея на руках Устав больницы и решение правительства о переводе Донецкого института в Лиман. Приехал, зарегистрировал областную травматологическую больницу, получил печати, подготовил штатное расписание и стал обзванивать сотрудников. Кто-то отказывался, кто-то пребывал в раздумьях ─ но я многим предлагал перебраться в Лиман на соответствующие должности.

Так все же лучшие хирургические кадры поехали вслед за Вами?

─ Да, через некоторое время сами звонили и говорили: «Мы хотим приехать». В общем, поначалу разбежались, а потом съехались. Вот так мы организовали команду.

─ Владимир Гарриевич, Вы могли бы назвать тех профессионалов, которые к Вам присоединились?

─ Пожалуйста. Это Сергей Винокуров, заведующий отделением травматологии областной больницы, Амир Бодран, заведующий отделением нейротравмы. С ним, кстати, приехала бригада очень классных профессионалов. Еще могу назвать таких специалистов, как Виталий Непомнич, заведующий отделением (его ребята тоже профессионалы), Евгений Русанов, зав.отделением костной патологии, Владимир Кузь ─ высочайший реаниматолог со своей командой врачей. А из Бахмута приехал прекрасный врач Чубатов, зав.отделением острой травмы. Он очень много оперировал бойцов АТО, а потом перебрался к нам.

Что еще немаловажно отметить? Все эти люди, искренне преданные делу, которому служат, налаживали свой быт, по сути, без помощи с чьей-либо стороны. Многие уже становятся местными жителями. Да и я отсюда уже никуда не уеду, буду работать здесь и строить больницу. Мотивация ─ это рожденная мною ещё одна больница, да и вообще мне приятен город Лиман.

Чем же он Вас так очаровал?

─ Лиман — это город нашей юности, здесь в Щурово находится база медицинского университета. Мы еще тогда любовались Щурово, а многие впоследствии дачи там себе построили. У меня тоже была здесь дача, а сейчас жильё. Когда, дай Бог, освободят Донецк, то там будет дача, а тут дом.

─ А Вы поехали бы сейчас отсюда, если Вам позвонит какой-то высокопоставленный чиновник и предложит в качестве варианта, например, Харьков?

─ Подождите, а что значит «предложит»? Нередко и звонят, и предлагают самые различные варианты. Но люди в меня поверили, сейчас наш коллектив насчитывает 500 человек, и я не поменяю Лиман на другой город. Меня приглашают, но я ничего менять не намерен. Лиман уже стал для меня родным.

─ Владимир Гарриевич, а Вы верующий человек?

─ Да. Раньше я просто ходил в церковь, а в 2004 году стал особо верующим. Тогда я очень сильно заболел и попал в реанимацию. Далее нужно было восстановиться, я снова пришёл в церковь, ходил и на причастие, и я на себе ощутил необычайный прилив сил. А потом даже поехал в Израиль, побывал в Иерусалимском храме и там горячо молился. А сейчас хожу в церковь Петра и Павла к отцу Владимиру. То есть верить надо. Я ещё раз убедился в этом в Израиле. Библейские события не миф, не легенда ─ все это было в реальности.

Общеизвестно, что наука, медицина и вера в Советском союзе шли врозь, а Вы же врач, сформировавшийся в бытность СССР.

─ Между прочим, в то время жил и работал святитель Лука Войно-Ясенецкий, профессор, хирург и он же епископ Крымский! А мы все воспитывались нашими бабушками, дедушками, и, по большому счету, все люди без исключения ─ иеговисты, коммунисты и даже атеисты верят в Бога, но по-своему. Кто-то это скрывает, кто-то это делает в открытую. Вы же знаете из истории: раньше нас тайком крестили, тайком венчались и ходили в церковь. То есть вера всегда была, есть и будет!

Вы верите, что душа бессмертна?

─ Мы все хотим в это верить, а если хотим, то постепенно приходим к такому пониманию. Видите ли, в жизни у каждого происходило что-то необычное. Вот я знаю на 100%, что у меня за плечами стоит мой Ангел-Хранитель. Он не допускает многих вещей, которые я, как человек, хотел бы сделать или, допустим, делаю. Два раза Он меня наказывал, когда я ещё, будучи молодым врачом, возомнил, что все уже знаю. Тогда я ошибся в диагностике. И хотя, слава Богу, ошибка оказалась не трагической, но Ангел-Хранитель мне показал, что «ты ещё никто». Я посмотрел на мир другим взглядом, понял, что ещё ничего не знаю ─ и что об этом незнании хорошо известно Тому, кто выше. И больше ничего подобного не было. Кстати, Сократ не зря любил говаривать: «Я знаю, что ничего не знаю». Он был совершенно прав.

Знаменитый доктор Амосов когда-то написал в своих воспоминаниях, что каждый хирург имеет своё кладбище. Применительно к Вам оно большое или маленькое?

─ Дело в том, что мы немного отличаемся от хирургов ─ то есть наши ошибки не столь остры, как, например, у кардиологов. Но они, к сожалению, бывают ─ иной раз от незнания или от нежелания учиться, за что нужно наказывать. В идеале надо специализироваться в конкретной области травматологии, постоянно повышая свой уровень ─ да так, чтобы никто, кроме тебя, не сумел сделать лучше. Этого я и требую.

Изгоняли ли Вы своих учеников за ошибки?

─ Да, было такое, немного, но было. Я терпелив, спокоен, не кричу. Но у меня есть плохая черта характера: не могу мириться. И если я поссорился с кем-либо, то этот человек уходит от меня.

Что не прощаете Вы людям?

─ Можно говорить банальные слова: ложь, предательство. Но я не прощаю отсутствие профессионализма, не могу простить, когда человек считает себя выше других. Года два назад я расстался с любимым учеником, который у меня защитил диссертацию. Я учил его, а в результате он стал таким, что для него остальные были никто по сравнению с ним.

Клятва Гиппократа — это формальность, или все-таки действительно закон по жизни, который доктору надо соблюдать?

─ Можно по этому поводу сказать вот что. Клятва Гиппократа, в принципе, не содержит какого-то единого текста нет, и каждый врач выбирает себе то, что ему ближе, что лучше соответствует его нравственным устоям.

─ К примеру, Вы видите рядом с собой талантливого человека, доказывающего делами, что он перспективный, но в нем всё-таки есть недостатки. Простите ли Вы эти недостатки ради его таланта?

─ Безусловно, да.

Вы оперируете военных сегодня?

─ Нечасто, но бывает. Их, как правило, направляют в Днепр, Харьков, Одессу в военные госпиталя. Иногда привозили к нам, но это немного, случаев 10 таких было. Но это не только раненые бойцы, но и мирные жители, и даже дети. Все операции прошли успешно.

Ваш коллектив тоже верующие люди или атеисты?

─ Однозначно ответить сложно. К тому же есть же разные веры ─ хотя у меня, если вы пройдете по отделению, то увидите много икон. Я их привез из Донецка.

Вы здесь уже пять лет находитесь, ностальгия все-таки одолевает?

─ Ну, а как же! Я ведь живой человек. Мне 66 лет, из которых 40 проработал и 62 прожил там. Одолевает порой, но не настолько, чтобы мне по ночам постоянно являлись картины из прошлого. Одно плохо ─ то, что не могу проведать могилы родителей.

─ Владимир Гарриевич, могли бы Вы себя назвать сентиментальным человеком?

─ Нет, я своих лет не чувствую, я в этом плане я вообще оптимист!

─ Кстати, а каковы у Вас планы на будущее?

─ В этом году планируем установить МРТ, а ещё хотя бы завести и подключить компьютерный томограф. В следующем году было бы очень кстати разместить на втором этаже поликлиники администрацию, а здесь сделать чисто лечебный комплекс, выбить деньги на ремонтно-строительные работы. Еще было бы очень актуально получить к концу года хирургический микроскоп. Это очень дорогая штука, но она поможет подняться на очень высокий уровень.

─ Что ж, признательны Вам за столь содержательное интервью.

Андрей Ефименко, Витольд Надеждин