Как переселенцев из Яровой «выбросили на улицу». История одного конфликта

451

На днях всемирную Сеть облетела новость о том, что переселенцев-инвалидов буквально выбросили на улицу из арендуемого жилья в поселке Яровая Лиманского района.

Статья была снабжена душераздирающим фото, лежащих прямо на траве у забора пожилой женщины и ее сына-инвалида, и сопровождалась комментарием одного из местных активистов о том, как бесчеловечно и жестоко местная власть обходится с людьми, пострадавшими от войны.

«Лиманская Сторона» решила разобраться в ситуации детально и выяснить, что же случилось на самом деле и открыла для себя весьма любопытные подробности произошедшего, которыми решила поделиться со своими читателями.

Журналисты «Лиманской Стороны» смогли пообщаться на данную тему со старостой поселка Яровая Богуславским Олегом Николаевичем.

— Олег Николаевич, давайте начнем с вопроса о вынужденных переселенцах. Много их в Яровой?

— Сейчас значительно меньше, но все равно много. В 2014 году основную волну переселенцев из Донецка, Макеевки и других городов первыми принял на себя Святогорск и мы, скорее в силу близости расположения. У кого-то из переселенцев тут были дачи, куда они переехали на постоянное жительство. Кто-то снял для проживания дом, кто-то приходил к нам и просил хоть куда-то поселить их. Всем помогали: и жильем, и гуманитаркой от благотворительных фондов, и помощью от местного совета, и своими силами белили, красили, ремонтировали. Сейчас уже, когда люди поняли, что они еще не скоро вернутся в родные дома, кто-то обосновался уже основательно здесь навсегда, кто-то снова переехал.

— Давайте немного начнем с предыстории данного инцидента. Как эта семья переселенцев, которые недавно оказались бездомными, попала в Яровую?

— Женщина, о которой идет речь, Филоненко Лидия Михайловна, со своим сыном Евгением попали к нам 2 года назад. Они приехали из Святогорска осенью. Документов практически никаких, говорят: «Утеряны». Свидетельство об инвалидности сына мы видели в только ксерокопии, хотя тут сомнений вообще не было никаких. Сразу было видно, что парень – инвалид. Лидия Михайловна стала просить нас помочь ей как-то устроиться.

— Помогли?

— Конечно. И хотя у нас нет в коммунальной собственности жилья, но мы же все друг друга знаем. Знаем, кто сдает дом, кто уехал надолго, кто продает. Все эти нюансы держим на контроле. Мы подумали и подобрали возможный вариант.

На одной из улиц находился частный дом нашей жительницы – Нины Ивановны Тулиновой. Она уехала в город Изюм к невестке помогать и перестала приезжать. Мы нашли ее телефон, созвонились, описали ситуацию. Хозяйка — женщина добрая и отзывчивая, согласилась пустить их в свой дом. Ведь дома-то без жильцов постепенно разрушаются, а так – будут жить живые люди, будут присматривать. Просила только за свет платить, который жильцы намотают. Никакой арендной платы или еще чего-то такого. И ключи она, уезжая, оставила у соседки. Так и порешили. Жилье конечно без изысков, но жить можно было. К тому же огородик какой-никакой был – все в помощь.

— А вы помощь какую-то оказывали со своей стороны?

— Безусловно. И не только мы, а и просто соседи и местные жители – тот мазал, тот красил, тот крышу ремонтировал. Лидия Михайловна как переехала, стала приходить ко мне и просить то одно, то другое. Конечно никто ей никогда не отказывал. Помогали всегда.

Все по-доброму, по-соседски. Потом, даже затрудняюсь сказать в какой момент, Лидия Михайловна стала приходить и просить все больше и больше. Как я уже говорил, в Яровой живет очень много переселенцев. И есть люди, находящиеся в более тяжелом положении, чем Лидия Михайловна. Однако и дальше ей никто не отказывал. Также ее поставили на обслуживание: стали приходить к ней социальные помощники. Около полугода с семьей Лидии Михайловны проработала девушка из социальной службы. Приходила, чтобы оказать помощь по хозяйству, пыталась угодить. Уж не знаю, что в итоге произошло между женщинами, но Лидия Михайловна подала жалобу на помощницу по месту работы последней, сообщив, что девушка ничем ей не помогает. По заявлению Филоненко была проведена проверка и выявлено, что социальная помощница не вела тетрадь учета. Есть такой вид отчетности, должны они вести такие записи и заверять подписью лица, которому приходят оказывать помощь. К сожалению, девушка зачастую не приносила с собой эту тетрадь и, соответственно, подписей Филоненко там не оказалось. Девушку рассчитали.

Но мы сами видели, как она работала: воду носила, в огороде работала, сажала, полола, поливала и т.д. Я говорю Филоненко: «Лидия Михайловна, зачем же вы девушку наказали? Она ж работала у вас как крепостная, а вы ее просто подставили!»

Спустя некоторое время к нашим переселенцам стали приходить другие помощницы. Но так долго, как первая девушка никто не задерживался – от недели до пары дней и уходили. Лидия Михайловна давала девушкам задания, а в случае их несогласия начинались угрозы: «Ты не будешь мне сегодня штукатурить? Я напишу на тебя жалобу и тебя вышвырнут». Тогда я вмешался в ситуацию, говорю: «Лидия Михайловна, к вам бесплатно приходят помогают, а вы их в рабов превращаете и еще шантажируете увольнением. Кто так делает?! Вы переходите все разумные рамки».

В прошлом году у нас вышел с Лидией Михайловной личный конфликт, до этого момента ей никогда не отказывали в ее просьбах. В конце осени -начале зимы 2019 года мы в срочном порядке ремонтировали наш клуб. Крышу нужно было успеть перекрыть между дождями до сильных холодов. Ребята работают, я нахожусь рядом, слежу за проведением ремонта, корректирую. Приходит Лидия Михайловна с вешалкой и говорит: «Сними мне рабочих, пусть придут вешалку мне повесят». Я опешил сначала, а потом, возможно не стоило так говорить, но ситуация не располагала к выбору слов, ответил: «Лидия Михайловна, вы что себе позволяете? Вы откуда вообще?» Она мне отвечает: «Из Горловки, ты что, забыл»? Ну, я и сказал: «Вот в Горловку едьте и там руководите!» Признаю, не сдержался, о чем сожалею конечно. Вы представьте, у рабочих сроки ограничены, погода не располагает к перерывам и перекурам, вот-вот дожди начнутся или снег, а я сейчас буду снимать их с крыши, чтоб они пошли прибили вешалку к Лидии Михайловне.

— А в связи с чем вообще Филоненко покинула Горловку? Ее жилье пострадало от военных действий?

— Насколько я знаю – нет. Когда мы с ней разговаривали, я спросил ее, почему она не хочет вернуться в Горловку, ведь там, по ее словам, своя квартира, газ, вода, а она скитается по стране… Ведь к нам Лидия Михайловна с сыном приехали не сразу из Горловки. Они жили и в Одессе сначала, и в Святогорье. Филоненко ответила, что там обстановка плохо влияет на психологическое состояние ее сына. Ему это все вредно.

Конфликт в общем вышел у нас с ней в конце 2019-го года. Но прошло время и вроде бы все забылось. Ей как помогали, так и продолжили помогать по мере сил и возможностей.

— Я правильно понимаю, что женщина с характером, скажем так?

— Немного есть. Вы понимаете, ей и так было нелегко – переселение, сын- инвалид, а тут еще карантин наслоился. Тяжело конечно очень психологически.

— А как карантин отразился конкретно на Лидии Михайловне?

— В связи с карантинными мероприятиями ограничили многие сферы жизни, в том числе и движение транспорта. А Лидия Михайловна ездила с сыном в монастырь в Святогорске. Там они бесплатно питались. А тут вдруг оказались связанными по рукам и ногам, сидя дома напротив друг друга. Я думаю, что морально ей было очень тяжело. Все это наслаивалось несколько месяцев и в итоге вылилось в такую агрессию – к девушкам-помощницам, ко мне, к руководству и службам города, которые ничего не могли поделать с карантином.

— Олег Николаевич, давайте подробнее остановимся на конфликте, который вышел у Филоненко с вами и хозяйкой дома. Что все-таки случилось?

— Когда Лидия Михайловна вселялась, не было договоренности с хозяйкой жилья, на какой срок переселенцы займут ее дом. Жили себе и жили. И вот, не так давно Лидия Михайловна стала в случае вопросов о месте своего проживания упоминать, что живут они в брошенном доме и хозяев у жилья кроме них вроде как и нет. Хотя на момент заселения мы говорили Филоненко, что дом находится в частной собственности и в случае его продажи хозяевами, они должны будут его освободить. Тогда Лидия Михайловна согласилась с такими условиями и въехала. И вот, спустя почти два года проживания, начались какие-то непонятные движения.

— В каком смысле?

— Несколько месяцев назад Лидия Михайловна начала говорить, что у дома, который они занимают, хозяевов нет. Что его бросили, а хозяйка уехала в РФ. А она — переселенка, хочет жить в Украине, а ей не отдают пустой дом, чьи владельцы бросили его и уехали в Россию. Уж не знаю, с кем она консультировалась, но еще спустя некоторое время, говоря простым языком, она «похоронила хозяйку».

— Как похоронила?

— Да. Сказала, что хозяйка умерла и больше не вернется. Поэтому дом может достаться Лидии Михайловне, и они с сыном собираются там прописаться вскоре. Эти слухи дошли от соседей до живой и здравствующей Нины Ивановны, которая жила в Изюме у невестки и она, мягко скажем, расстроилась и обиделась. Хозяйка попыталась в телефонном режиме связаться со своими жильцами, после чего перезвонила мне с жалобой, что на ее звонки Филоненко не отвечает. Говорит мне: «Я ее даже не видела, по вашей просьбе разрешила соседке отдать жильцам ключи. Они 2 года жили, а теперь я узнаю, что меня не стало, дом мой брошенный и может достаться этой женщине. Я очень расстроена подобным отношением, поэтому написала на ваше имя письмо-уведомление. Получите, пожалуйста, его и передайте моим квартирантам. В письме я прошу их покинуть мою собственность в течение 2-х месяцев. Я действительно в доме жить вряд ли уже буду, но я решила его продать и уже нашла покупателей».

— То есть, жильцов предупредили за 2 месяца о том, что дом нужно освободить и собственник собирается им распорядиться путем продажи?

— Их предупредили трижды. Сначала за два месяца, потом за 2 недели, а когда уже в конфликт вмешалась полиция – дали еще 48 часов. Мы получили письмо-уведомление от хозяйки в мае 2020, я пригласил Филоненко и под роспись отдал его.

— Лидия Михайловна была расстроена таким поворотом событий?

— Конечно. Расстроена и даже сердита. Она сказала, что мы не можем так поступить с переселенцами, да еще и инвалидами и она нам «всем еще сделает». Я не стал уточнять, что она нам всем собирается сделать, а попытался прояснить ситуацию. Я напомнил Филоненко, что дом, в котором они живут – частная собственность и хозяин у нее есть. И он по закону может не только владеть своей собственностью, но и пользоваться и распоряжаться. Вот хозяйка решила распорядиться своим имуществом и продать его. И мы повлиять на ее решение не в силах, тем более, что Лидия Михайловна своими словами сама довела хозяйку до срочной продажи дома.

Филоненко уже на следующий день поехала по инстанциям с жалобами на выселение. Но учитывая, что все происходило в рамках закона, повлиять на личное решение хозяйки дома местные власти и различные службы не смогли. Могу предположить, что ее направили к адвокатам, юристам или правозащитникам, поскольку вскоре к решению ее вопроса подключился господин Воронов. После общения с ним Лидия Михайловна была обнадежена, что в такой ситуации ее никто не сможет выселить и даже не пыталась за эти два месяца искать другое жилье. Не разобравшись, что это частная собственность, а посчитав ее коммунальной, да еще и в условиях действующего карантина так называемые правозащитники дали женщине ложную надежду, что ее никто не выселит. Я даже затрудняюсь сказать, чем они руководствовались. Но Лидия Михайловна сказала, что никуда она не уедет и, в случае, если ее будут выселять, будет звонить Воронову и «он ее отвоюет» и если кто-то приедет с претензиями на дом, то «они нагонят прессу и ославят нас на всю страну. Да так, что мы это запомним на всю жизнь».

На подобные заявления я попытался ее успокоить: «Вы же тоже человек, вы пытаетесь лишить другого человека его законного права на частную собственность. Это незаконно. Вы это понимаете?» Но меня никто уже не слушал. Буквально через пару дней после этого мне позвонила хозяйка дома и сообщила, что Филоненко наконец ответила на ее телефонный звонок, но, опуская все подробности разговора, отказалась выселяться, высказав свой отказ в грубой форме. Хозяйка решила приехать и разобраться в ситуации на месте, так сказать.

— То есть, Нина Ивановна приехала?

— Да, спустя 2 месяца после предупреждения хозяйка приехала в Яровую, но Филоненко не пустила ее на порог. Хозяйка приехала на следующий день с представителями полиции и со всеми документами, подтверждающими свою личность и право собственности на дом. Никто Лидию Михайловну на улицу не выставил и в тот раз, но предупредили, что у нее есть две недели, чтобы покинуть жилище, т.к. покупатели на дом готовы были его осмотреть и приобрести. То есть, продажа дома была отсрочена еще на две недели.

Две недели прошли, а Лидия Михайловна не тронулась с места. Хозяйка снова прибыла к дому с нарядом полиции. Филоненко дали еще 48 часов, чтобы освободить жилье, но она стояла на своем: «Я не съеду, делайте, что хотите!»

— А как в Сети появился тот печальный снимок лежащих на траве у забора Лидии Михайловны и ее сына?

— Как раз к этому моменту я и веду. По истечению данных 48 часов Лидия Михайловна ожидала приезда прессы и Воронова, которые обещали ее защитить. Она прождала весь день, но никто не приехал. На следующий день, когда все данные хозяйкой дома сроки истекли, Филоненко перенесла свои вещи к соседке, которая пустила их с сыном пожить несколько дней у себя, пока они не найдут новое жилье. Ближе к обеду приехал Воронов с представителями одного из региональных СМИ. Он возмущенно бросался громкими фразами про бездействие местных властей, про притеснение переселенцев, инвалидов с моей стороны. После этого перед забором покинутого дома было расстелено одеяло, на которое легли Лидия Михайловна с сыном. Именно это печальное фото и попало в Интернет. Какой это вызвало резонанс вы знаете.

— А где сейчас Филоненко с сыном? Она нашла жилье?

— После того что случилось, весь исполком и горсовет, все социальные службы пытались помочь женщине. Татьяна Каракуц и Юлия Гамаюнова буквально возили Филоненко под руки по всему району и показывали ей пустующие дома по всей громаде. Но ни один не понравился Лидии Михайловне. Она даже писала официальные отказы от представленного жилья.

— А что же с ними теперь?

— Буквально на днях Филоненко сама пришла ко мне. Она извинилась, что дошло до такого и просила помочь ей остаться здесь в Яровой. Поискать другое жилье в поселке.

— Она вернулась к вам?

— Да.

***

Здесь можно было бы подвести черту нашему диалогу, но хотелось бы расставить несколько акцентов.

С журналистами обе женщины-участницы конфликта общаться больше не хотят, боясь, что их слова снова переврут и ситуация обострится, поэтому их комментарии получить не удалось. Стоит также отметить, что даже после произошедшего староста Яровой отзывается о женщине с уважением и сочувствием, пытаясь найти оправдание ее поступкам.

Однако пользователи в различных социальных сетях не так деликатны в своих выражениях относительно данной ситуации, и с их отзывами мы предлагаем ознакомиться вам. Выводы вы можете сделать сами из прочитанного.

Остается открытым один вопрос – кто в громаде на самом деле помогает нуждающимся, а кто пиарится на чужой беде, не гнушаясь любыми методами даже подтасовкой фактов и подменой понятий? Кто, позиционируя себя как правозащитник, не удосуживается даже определить статус спорного жилья и дает переселенцам ложную надежду? И какую цель преследуют данные люди в своей деятельности, намеренно раскачивая ситуацию в нашей громаде, наблюдая потом за разрушенными человеческими жизнями со стороны и потирая руки?

Татьяна Тарасова, специально для «Лиманской Стороны»

Не пропускайте ни одной новости, подписавшись на наш канал в Telegram.